Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

– А вы в курсе, Забава Андреевна, кто ваш знакомый? – спросил мужчина. – Чем он занимается? Чем живёт, чем дышит, так сказать? В каких кругах и с какими людьми общается?

– Ну-у-у, я особо не вдавалась в подробности, но вроде как строительством, – ответила, лишь самую малость умолчав о фармацевтике. – Мы не настолько близко знакомы, чтобы Елисей передо мной отчитывался, а я лезла к нему с распросами.

– Строительством? – переспросил он, рассмеявшись так, будто услышал самый нелепый ответ в мире, а потом подошёл к столу и один за другим начал выкладывать фотографии. – Посмотрите внимательно, может кто-то вам будет знаком? Никого из этих людей не видели?

Я медленно перебирала фотографии, всматриваясь в незнакомые лица стоящих рядом с Елисеем людей. Нет, я однозначно никого из них не видела, кроме одного, Приблудина, но каждого изучала, запоминала, высматривая украшения и прикидывая на роль возможного заказчика. Все были сфотографированы крайне неудачно для меня, так, что в кадр редко попадали руки. Больше лица крупным планом. Только на последней увидела мужчину, стоящего в полоборота, а рядом с ним… Я не верю своим глазам, но чтобы не привлекать лишнее внимание, снова перебираю фотографии ради одной. Нет, мне не показалось… Рот мужчины на последней фотографии растянулся в просящей улыбке к тому, кто не попал в кадр. Лишь часть тронутого сединой затылка с телефоном, поднесенным к уху, а на руке часы и она – трижды проклятая печатка.

– Нет. Кроме вот этого никого не видела, – я опустила снимок с Приблудиным отдельно от других и пожала плечами. – Вроде, Приблудин Герман Оскарович, но я могу ошибаться. Елисей говорил, что у них какой-то совместный проект или дело. Извините, я не распрашивала подробности. Нет такой привычки лезть не в свое дело.

– Вы свободны, – махнул рукой капитан, собирая снимки в папку, а мне показалось, что он всерьез расстроился.

Интересно, почему?

Мы с Юлианой попрощались и облегчённо выдохнули, выйдя на улицу. Несколько минут постояли, дыша безумно свежим после прокуренного кабинета воздухом, который можно было увидеть над раскаленным шпарящим солнцем асфальтом перекатывающимся маревом, и неспеша пошли в сторону припаркованного автомобиля. Я осторожно поинтересовалась, стараясь никак не выдать свой интерес, чьи фотографии мне показывали, и Юлиана на удивление ответила:

– В основном, партнёры Елисея Гордеевича. Вообще, крайне странно, что Окульцев вам их показывал, будто вы их могли видеть, а они его на самом деле интересуют. Особенно Палин.

– Палин? – переспросила я.

– Мужчина на последнем снимке… Елисей Гордеевич его компанию поглотил недавно. Очень рискованная сделка, «Сибил» был на грани банкротства, но Елисей Гордеевич просто бог и гений!

– А что с Палиным, с ним что-то не так? – вернула я свернувшие мысли Юлианы в нужное мне, а не ей, русло.

– Он, – девушка немного замялась, а потом показала пальцем в небо и, увидев мой испуганно-изумлённый взгляд, поменялась в лице. – Нет, вы не думайте, что это дело рук Елисея Гордеевича. Вы что? Обыкновенная сделка, я лично документы готовила. А Палин, после получения денег за свой пакет акций, напился вдрызг и сел пьяный за руль. Водитель его пытался отговорить, но… поехал и разбился. В новостях показывали. Вы разве не видели?

– Нет, я как-то не смотрю телевизор.

– Тогда не берите в голову, – улыбнулась Юлиана. – И, кстати, вы очень хорошо держались. Очень уверенно, и не дали себя загнать в угол.

– Спасибо.

Еще бы я плохо держалась. Скрывать мне было нечего, практически, плюс Сергей Яковлевич почти час втолковывал в больнице что и как говорить, а потом и Юлиана в коридоре отделения полиции. Так, чтобы меня лишний раз не мурыжили и не дергали повторно. Свидетель из меня один черт аховый.

Машина с прохладой от работающего кондиционера и лёгким ароматом ванили с корицей, вьющиймся тонкими змейками из двух больших стаканов кофе, едва ли не райское место поле городской духоты, и я с благодарностью принимаю свой стаканчик из рук Дюка.

– Хозяйка, ваш кофе. Два сахара, корица и шоколадная крошка. Юлиана, с ванилью и миндалем.

– Как? – выдохнула девушка, прикрывая рот ладонью и бросая удивленно-оценивающий взгляд. На меня.

– Я слышал, как вы заказывали где-то с месяц назад, – широко улыбнулся Денис.

Теперь изумление в глазах адвоката с зеркальной точностью копирует мое: я в очередном шоке от наблюдательности охранников и реакции Юлианы, а девушка… От «хозяйки», прозвучавшей в адрес красноглазой мышки с непринуждённой лёгкостью и обыденностью. Ее это не удивило. Ее чуть не перекосило от одного единственного слова и от моей ладошки, беззлобно хлопнувшей Дюка по лбу. За эту самую «хозяйку».

– Вот же шпионы, блин! Спасибо. Хоть что-нибудь вы не замечаете? – улыбаюсь я, чувствуя осторожный взгляд сбоку.

– Только то, что не касается наших ушей.

Паразит. Денис вроде бы ничего и не сказал, но я краснею от понятного всем подтекста в его словах до самых корней волос и боюсь представить, что могли услышать охранники, а они ведь слышали, не могли не слышать, когда мы с Елисеем… Ох ты ж ешкин кот… Я же там… Стыдобища-то какая… Отвернувшись к окну, чтобы не отсвечивать своей моськой, превратившейся в спелую помидорку по цвету, мне хочется провалиться сквозь землю и влупить побольнее по бритому затылку Дюка, чтобы впредь думал о чем говорить. Но, видимо, только меня одну смутила прозвучавшая фраза. Лайк и Денис уже через минуту начали негромко переговариваться о чем-то своем, Юлиана, справившись с удивлением, с головой погрузилась в свой телефон – строчит что-то наманикюренным пальчиком быстро-быстро, едва ли не со скоростью хорошей стенографистки. И я одна тут краснею, как рак. Хотя, если хорошенько пораскинуть мозгами, ничего криминального не услышала, больше додумала, докрутила. Ведь и вправду, Дюк и Бык прекрасно понимают, чем мы с Елисеем занимались в его спальне. Да и до моего появления в доме явно не раз и не два слышали стонущих Рыбок и Заек… Ненавижу!!! Яйца оторву! А им, если хоть ещё одна на него посмотрит или попробует подойти ближе чем на километр, бошки поотрываю нахрен!!! Эта внезапная клокочущая ревность шарахнула по голове с такой силой, что из ушей пар повалил, а я чуть не зарычала вслух, присматриваясь к Юлиане по-новой, сравнивая, как она меня несколько минут назад. Думала, я не замечу? Ещё как замечу. Конопатики, фас! Маникюрчик, да? Костюмчик – пиджачок с брюками, чтобы ножки длиннее казались? А грудь побольше, приподнятая лифчиком пуш-ап, я так понимаю? Ещё и причесочка воздушная, струящаяся… Нельзя что ли не так вызывающе одеваться и выглядеть не настолько… сексуально? Или меня так втоптать решила? И ведь той же самой головой понимаю – Юлиана не просто красивая, мать ее, девушка-юрист, каких сотни, если не тысячи, а очень и даже слишком красивая. Скорее всего одевается так всегда, и я рядом все равно потеряюсь, реши вырядиться в что-то похожее… Только внутри меня клокочет от одной мысли, что в офисе она конечно же строит глазки Елисею, хлопая ресничками, или, задумавшись, покусывает губу, вот так же, как сейчас… Я же знаю, как мой Кабанюша на это реагирует. Прибью! Господи, вот сказал бы мне кто, что стану такой ярой собственницей, не поверила. Угу. Как же. Ещё какая собственница, как оказалось. Просто раньше некого было ревновать. И не к кому. А сейчас сижу и воочию вижу, как эту фифочку расфуфыренную за лахудры из машины вытаскиваю и о капот головушкой крашеной, о капот, чтобы знала, что за свое я и глаза выцарапаю, и пальцы холеные переломаю, и губы расквашу в такую уточку, что… Распелась тут… «Елисей Гордеевич просто бог!» «Как?» А вот так! Мой! Мой он! МОЙ!!! Никому не отдам! Никому!!! А ты… Ты! Выдра! Вот ты кто!

– Забава Андреевна? – спросила Юлиана, оторвавшись от телефона. – С вами все хорошо? Может какую-нибудь таблетку дать?

– Нет, спасибо, все нормально, – прошипела я и, скрипнув зубами, изобразила свою самую милую улыбку. – Просто устала.

Ага. Устала я. Как же. Не дождешься! Так приласкаю, что самой таблеточки потребуются! Я тебе не очередная Рыбка или Зайка! Меня так просто не подвинешь! Развели тут